Шарик, который не шарик

— Помогите!
Истошный вопль разорвал ночную тишину.
— Он умирает! Умирает!!!
Я выскочила из ординаторской, на ходу жуя бутерброд, который планировала съесть ещё утром, но не задалось. Бросила прощальный взгляд на него, он лежал одинокий и один раз укушенный. Видимо, у нас с бутербродом разная судьба, не быть нам вместе.
В коридоре метались две женщины, у одной на руках сверкал глазами-бусинами симпатичный черный пудель. Уже довольно пожилой, с первого взгляда видно. В агонии он не бился, но издалека было понятно, что собаке больно и страшно. На пол капала алая кровь, не обильно, но довольно часто. Все это я успела ухватить взглядом, пока делала три шага до приемного кабинета и распахивала дверь.
— Укладывайте на стол и рассказывайте что случилось, — приходилось говорить громко, так как хозяйки очень бурно выражали свои эмоции.
— Его укусила большая собака!
И дальше информацию приходилось тянуть по крохам. Есть тип людей, из которых жизненно необходимые сведения и клещами не вытянешь, когда они в шоке. Вроде люди взрослые, видно что понимают, а контролировать себя не могут. Я тоже понимаю, что у них стресс, но продолжаю расспросы, мне же надо определиться с очередностью и срочностью манипуляций. У меня тут собака на столе хрипит и кровью истекает, а я не могу добиться от владельцев ни слова.
Стоит признать, успокоились они быстро. Я только успела найти источник кровотечения, прижать к нему плотно марлевый тампон и быстро осмотреть все стратегически важные места, куда ещё могли укусить и где надо реагировать очень быстро. Но нет, место было одно. У бедного пса была порвана чужими клыками шея, горло, в том числе и трахея. Рана страшная: снаружи лишь несколько маленьких дырочек, а вот под кожей уже все разодрано сильно, а оценить целиком я пока не могу, нужно давать собаке анестезию, раскрывать раны шире или резать кожу, смотреть не повреждены ли крупные сосуды и зашивать трахею.
Быстро выбрила шею в зоне поражения. Из дырок так же выделялась кровь, пузырясь от выходящего из трахеи воздуха. Под кожей шеи тоже набирался воздух и эти места под руками хрустели, как смятая фольга. Вокруг разливался обширный отек. Чем больше и чаще пёсик дышал, тем больше надувался, а дышал он на стрессе очень быстро и неровно. Вдыхал через рот, выдыхал через все дырки разом. К сожалению, помимо того, что укусившая собака была большая и произошло вот недавно, хозяева ничего и не сказали. Поэтому быстро сделала обезболивающие, противошоковые и кровоостанавливающие препараты, взяла пациента на руки, выгнала хозяев в коридор ждать и направилась в рентген-кабинет. Не очень люблю сама фиксировать животных на рентгене, все же за день их может быть столько, что впору к вечеру засветиться, но хозяйки в истерике больше обуза, чем помощь, я людям в таком состоянии даже перемещение животного не доверяю. Поэтому после совместного фото «рука-собака» я подхватила пса и сама сходила с ним до ЭКГ, все же уже не щенок, а скорее дедушка. Затем мы посетили процедурный кабинет, сделали премедикацию перед анестезией и направились в операционную, куда уже принесли проявленную плёнку с рентгеном.
— Ух ты, шарик! — я восхищённо цокнула языком, рассматривая поврежденную область, — тебя не Шарик зовут, пёс? Нет? А как?
— Эшли, — тихо подсказали мне.
— Эшли… Готовь его к операции, будем штопать трахею, пока Эшли не стал шариком, а я пойду побеседую с хозяйкой, — я передала ассистентке собаку и вышла в коридор.
Народу заметно прибавилось, пёсика приехала поддержать семья. Я быстро рассказала про то, что трахея повреждена, пообещала по возможности все вернуть как было, ответила на вопросы и предложила разойтись по домам. Смысла сидеть ждать нет, вернётся пёс домой точно не сегодня, а по состоянию его я позвоню как мы закончим, даже если это будет глубокой ночью. Со мной согласились и действительно разошлись по домам.

Аккуратная снаружи шея внутри была похожа на вспаханное поле. Закрытие дефектов не заняло много времени, дольше я искала эти самые дефекты. Получилось, что клыки продырявили кожу в одном месте, проскользили по мышцам, порвав их, и вошли в трахею несколько левее. Я нашла откуда идут пузыри воздуха, две крупные дырки, аккуратно ушила, прошлась по мышцам и сосудам, проверяя, затем подштопала и этот слой. Не хотелось резать шею вдоль и поперек, да и не было в этом необходимости (разрезать всегда успеем), поэтому работала я через готовые отверстия, лишь расширила их, чтоб удобно было, а после подровняла края, выпустила воздух и зашила. Проверила. Не дует. Повторный рентген показал уже более оптимистичную картину. На этом я успокоилась, взяла Эшли на руки и переместилась с ним в процедурную. Пока ассистентка налаживала капельницу и делала уколы, я захватила подушку, плед, книгу, быстро запихала в себя начинающие черстветь остатки бутерброда, залила их холодным чаем и отправилась коротать ночь под черный пуделиный бочок.
— Осталось 6 часов до окончания смены, разбуди через 3, заменю, — сказала моя помощница и ушла дремать в ординаторскую. Я кивнула, устраивая голову пса на специально сделанную для него из пледа подушку-валик и одной рукой набирая номер хозяйки. Успокоила человека, попросила подойти утром, чтоб я могла рассказать все более подробно и сделать назначения. Села на плед, расстеленный на полу рядом с собакой, положила руку на его грудь и целых полчаса читала книгу, слушая и чувствуя мерное дыхание. А затем он начал просыпаться. Нет, не было галлюцинаций, концертов, агрессии. Эшли оказался умным и спокойным пёсиком. Просто он так пронзительно жаловался, разбавляя скулеж гортанными хрипами, что последующие часы я потратила на то, чтоб пожалеть и успокоить. Ему не было особо больно, благодаря лекарствам, ему скорее было очень-очень страшно. И только когда я с ним говорила он успокаивался, а вот стоило замолчать и песня жалости с подхрипыванием начиналась вновь. Ассистентку я будила словами «твоя очередь изображать радио».
Три часа сна это мало. Я подняла с подушки гудящую голову и прислушалась. Тишина. Закрыла глаза, вспомнила, что у меня там собака после операции в умеренно тяжелом состоянии и тишины быть не должно. Вскочила, добежала до процедурной и обнаружила мирно спящую на подушечке собаку.
— И ничего он не ноет, — сказала мне собакина нынешняя нянька, вставая и разминая затекшие ноги, — поглядел по сторонам 15 минут и спать лег.
Я возмущённо посмотрела на пса. Он как раз открыл глаза и встретив мой взгляд вильнул хвостом. Попытался убрать голову с подушки, перевернувшись, но я не дала. Шея должна быть выпрямлена, пока отёк полностью не уйдет. Тогда Эшли завел свою песенку, скуля и похрипывая. Я с удовлетворением заметила, что хрипов намного меньше и, оставив удивленную ассистентку успокаивать собаку, ушла за препаратами — пора было делать уколы.
Вернулась в тишину. Пёс увидел меня и снова заскулил. Ради интереса вышла за дверь, постояла. Тишина. Снова зашла. Запел.
— Ты что? Специально?
«Ага!» — хвост снова вильнул, подслеповатые глаза хитро блеснули.

С хозяйкой я поговорила перед тем, как уйти домой. Несколько раз попросила коллег быть внимательнее к собаке. Оставила назначения, уехала и дома не удержалась, пару раз позвонила на работу, узнавала как дела, волновалась. Обычно я более спокойна, но тут такой случай, когда хочется несколько раз убедиться, что все в порядке.
На следующую смену вышла через 3 дня. Я знала, что пёс все три дня не ел, живя только на капельницах, хотя отек уже полностью спал, воздух из-под кожи вышел, хрипы стали реже и тише. Он был активен, вставал, с удовольствием гулял, пил, но в рот не брал ни крошки, хотя ему привезли еды на любой вкус. Жил он в стационаре, в просторной клетке и после пересменки я первым делом пришла к нему.
— Привет, — виляет хвостом, похрипывает немного, но так и должно быть после повреждения трахеи. Хрипеть он будет ещё очень долго. Я ощупала шею и спросила, — кушать хочешь?
Смотрит.
Нахожу банку с паштетом, развожу еду теплой водой, чтоб пожиже, предлагаю. И с умилением наблюдаю, как старичок уплетает паштет за обе щеки, все так же хрипя, но с вполне здоровым аппетитом. Странно, что он не ел, видно что голодный, да и процесс употребления пищи трудностей особых не вызывает. А ведь его не отдавали хозяйке именно потому что не ел.
Капельницы я отменила. Они уже не были нужны. До вечера ещё понаблюдала, взяла анализы, убедилась, что пёс превосходно себя чувствует, ест когда дают и отпустила домой.
После этого видела его несколько раз, на снятии швов через неделю и на повторном осмотре через месяц. Хрип ушел, проявляясь лишь при волнении, в остальном собака как собака. Красивый пожилой пудель с загадочной хрипотцой в голосе. Надеюсь, у милого пса все хорошо и он будет радовать хозяйку ещё много лет.

Метки: , , . Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

:bye:  :good:  :negative:  :scratch:  :wacko:  :yahoo:  B-)  :heart:  :rose:  :-)  :whistle:  :yes:  :cry:  :mail:  :-( 
:unsure:  ;-)