Скорая помощь. От первого лица

Раз-два-раз-два-раз-два.
Пот заливает глаза, роба мокрая напрочь от смеси чужой крови и моего пота, колени скользят по полу на крови, осколки от разбитой в спешке банки с раствором впиваются в ноги. Мимо пролетает мысль, что белым штанам каюк пришел, а я их так любила.
Раз-два-раз-два-раз-два, дышит, хрипло, тяжело, часто, но дышит.
Сквозь зубы отдаю команды ассистенту, какие препараты быстро колоть, ассистент кидает мне шприцы в руки через приемную, потому что ко мне невозможно подойти.
Огромные куски марли, сорванной мной с валика, чтоб сделать тампонаду, хоть как-то остановить кровь, мне нужно немного времени. До упора запихиваю марлю в дыру ни животе, плевать на стерильность, потом, если все будет хорошо, «постираю» органы в антибиотике.
Завывания хозяйки в коридоре лупят по мозгам.
Наркоз, интубация, аппарат ИВЛ, все, теперь можно заняться делом.
Огромная кровопотеря, гоним растворы в вену максимально, сколько можем. Ругаюсь, рычу, пытаюсь убрать чертову косу, которая потяжелела от впитавшейся с пола крови и оттягивает голову влево. На меня надевают шапочку, запихивая волосы под нее.
Рваная рана на животе, собака пыталась перепрыгнуть забор и напоролась на штырь. Снимали аккуратно, молодцы, везли недолго, тоже молодцы, догадались запихнуть туда футболку, вот почему мужчина голый по пояс.
Перчатки, как хорошо, что я догадалась заказать перчатки до локтя! Пытаюсь поднять собаку, чтоб донести до хирургического стола, а в этой туше маламута как минимум килограмм 60, если не все 70. Еще рывок, на помощь приходит ассистентка, в спине стреляет боль, но дотаскиваем до стола, раскладываем. Пока она фиксирует, быстро сбриваю шерсть, как могу, все клоками на пол операционной, обливаю антисептиком, причем и себя, и собаку, и ассистентку, и рывком распарываю брюхо. В голову приходит глупая ассоциация о том, как чистят рыбу.
Вытаскиваю салфетки, заливаю антисептик, промываю внутренности. Убираю лишнюю жидкость и начинаю искать. Печень — порядок, селезенка — порядок, диафрагма цела, нахожу желудок и начинаю перебирать руками вниз, по кишечнику. Внизу, у паха, ассистентка делает тампонаду. Крови больше всего там. Проверяю кишечник почти до конца, мимоходом почки, приближаюсь к уже пропитавшимся кровью тампонам и натыкаюсь на шар. Один шар, другой. Ловлю оба рукой, вытаскиваю и… понимаю, ЧЕМ собака напоролась на эту железку. В лоток летят неровно оторванные штырем головы четырех-пятинедельных эмбрионов. Накладываю зажимы на матку, допроверяю кишечник и стенку — целы. А вот своеобразно завернувшиеся при беременности рога матки приняли на себя весь удар. Удаляю пораженный орган со всеми плодами, быстро откидываю целые тельца и пересчитываю те, что лишились какой-либо части. Итого пять с половиной. Блин, пять с ПОЛОВИНОЙ!!! Ищу дальше, не могу найти, вроде пространство небольшое, а нету. Озарение: вытряхиваю лоток с салфетками — половинку убрали вместе с окровавленными салфетками и не заметили.
Проверяю слизистые — белая, как лист. Температура падает. Диктую какие препараты вводить, промываю брюшную полость и начинаю шить, пока ассистентка бегает по клинике, готовит грелки, препараты и капельницу в стационаре.
Давненько я своими ручками нитки в иглы не заправляла, подрастеряла сноровку. Надо почаще оперировать в одиночку, как раньше. Хотя к десятому стежку руки вспоминают свое и дело идет веселее. Пока шью, есть время собраться с мыслями, процесс идет на автомате. Думаю о том, что надо быстро отмыть голову холодной водой, пока кровь не засохла коркой. В чем я теперь буду работать, если мои «счастливые» штаники отдадут концы. Что на улице дождь, и это хорошо, потому что дождь приносит удачу. И что машину давно пора мыть, а мне все не до этого, стыдно ставить ее напротив клиники. Я всегда думаю о всякой фигне после стресса, мне так легче «подстроиться», выкинуть текущее дело на пять минут из головы, потом вернуться к нему и всегда приходит какая-нибудь умная мысль. Или не приходит, но однозначно становится легче.
Последний стежок. Ух. Теперь надо дотащить ее до стационара. Хозяина в хирургию пустить не могу, в крови даже стены, по всему кабинету куски щенков, не до поисков тазика было. Перекладываем на большое покрывало и как на носилках дотаскиваем до грелок. Просыпается потихоньку, кашляет, давится , тубус — долой. Подводим кислород к морде, подключаем капельницу со всем необходимым, благо за время операции хозяева успели сбегать в круглосуточную аптеку и докупить то, чего не было у нас.
Помыли от крови. Одели попону. Посадили хозяев с собачкой, присматривать. Если что, говорю, орите, не стесняйтесь.
Смотрю на ассистентку, а она ЧИСТАЯ. Фартук успела накинуть с самого начала, да и трогала собаку только когда переносили в операционную. В приемной хаос, в операционной хаос. Сошлись на том, что я убираю операционную, а она приемную (девушка впечатлительная, ей хватило). Быстренько убираемся, пока кровь свежая. Волосы из-под шапочки доставать боюсь, чувствую там зафиксировано похлеще, чем пивом. Штаны не порвались, за что им спасибо, но стали красного цвета в разводах, от светло-розового до бордового. Изумительно, давно мечтала о красной форме.
Вроде все спокойно. Собака дышит. Температура стабильная. Пошла в душ, сменить одежду, отмыться и попробовать убрать волосы как-нибудь до момента, когда отпустим хозяев и я смогу полноценно помыть голову. Снимаю штаны и не понимаю — в ногах ниже колена с десяток мелких игольчатых осколков. Но ведь штаны целые! Первое, о чем я подумала — муж меня убьет. Потом пришла здравая мысль, что все это надо вытащить. И весь последующий час моя ассистентка сидела с пинцетом и колупала эти несчастные осколки, попутно заливая ноги антисептиком, накладывая мазь и туго забинтовывая. Удивительно, но шрамов не осталось, только мелкие, точечные, но они уйдут за год.
Собаку мы отпустили утром. Голову я отмыла, еле-еле, но отмыла, отмочила в тазике и разобрала прядки, потом еще долго вычесывала странные хлопья из волос. Штаны отстирала, это было тяжело, но они до сих пор со мной и до сих пор почти белые, им уже лет пять.
Это было не так давно, как раз вчера закончили курс процедур и сняли швы. И теперь я могу рассказать об этом. Был суеверный страх сглазить. Кстати, хозяева были не в курсе, что собака беременна, а это спасло ей жизнь. Одна жизнь в обмен на шесть душ, которые никогда не увидят этот свет. Неравноценный обмен, но когда судьба была справедлива.

Метки: , , . Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

:bye:  :good:  :negative:  :scratch:  :wacko:  :yahoo:  B-)  :heart:  :rose:  :-)  :whistle:  :yes:  :cry:  :mail:  :-( 
:unsure:  ;-)