Один неудачный день собаки-удава

Бульмастиф Маня, собака с добрыми глазами, ласковая и игривая, однажды решила, что она — удав. И проглотила ежика. Отобрала резинового ежика у подружки-йорка и спрятала там, где мелкая точно не достанет — в себе.
Хозяева были дома. Пока Маня отбирала у младшей игрушку, они веселились. Когда Маня бегала по дому, унося ежика за веревочную петлю, а тот скромно выглядывал из-под слюнявой брыли, а мелкая бегала следом и вопила от обиды — они веселились. Когда Маня подняла голову и сделала глотательное движение — веселье закончилось. Сразу.
Манины глаза остекленели. Дыхание участилось. Язык стремительно начал синеть. Она открыла рот и попыталась ежика выпустить обратно, но тому и внутри было комфортно. Не вышел, несмотря на активные рвотные позывы.
До клиники Маньку дотащили за 10 минут. Очень долго, но ехали как могли быстро. На стол вывалили задыхающуюся собаку, с выпученными глазами, ярко-фиолетовым языком… на руках занесли. Я подскочила к ней и только спросила владельцев «что?» и «когда?», после чего махнула ассистентке, чтоб убрала паникующих хозяев из приемной. В таком состоянии люди только мешают врачу.
Пока она отвела людей в дальнюю комнату, пока притащила им воду и валерьянку, пока отцепила хозяйку от своей руки и вернулась… В общем, давненько я в одиночку и так быстро не ставила внутривенный катетер. Какая там премедекация, какое взвешивание, препарат для анестезии вошел в вену быстро и легко. Рвотные позывы прекратились, раз-два и собака затихла. Язык потихоньку начал розоветь, кислород стал поступать в легкие. Пока ассистентка набирала препараты и делала запоздалые, но необходимые инъекции, я копошилась во рту, зажав в зубах фонарик, вытянув одной рукой язык и пытаясь второй нащупать ежика. Поднимала Манину голову, выравнивала шею, надавливала на глотку и видела отсвет этого ежика, часть ярко-зеленой с белыми точками ежиковой попы. Было два варианта: попробовать достать рукой или протолкнуть в желудок и провести операцию, извлечь ежика уже из желудка. Опечалилась, что нет эндоскопа, хотя еж встал враспорку, как плотная пробка, так что не факт, что и аппаратура помогла бы.
Решила — ладно, если не получится так достать, то протолкнуть никогда не поздно. Маня большая, пасть большая, глотка вполне широкая, моя рука пройдет. Только я успела обмазать приговоренную руку вазелиновым маслом, как за локоть схватила ассистентка с вопросом — а если судорога? а если захлопнет пасть? руку потом по частям извлекать? Признала ее правоту, притащила две толстые плетеные веревки, зафиксировала челюсти к столу. Снова подступила к голове собаки, алчно высматривая зеленопопого ежика. Добавила анестезии. Вдох-выдох и рука влетает в собачью глотку. Быстро ощупываю скользкую игрушку, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, чувствую спазмы, собака хоть и под наркозом, а рвотный рефлекс моя рука все же вызывает. Ежик под пальцами поворачивается, проходя глубже. Еще раз поворачивается. Я понимаю, что сейчас он проскользнет в желудок и вся моя блестящая затея с треском провалится. В более мелкую собаку я бы даже не полезла, протолкнула бы и вскрыла желудок снаружи. Но Маня, Манечка, девочка, которую я знаю с месячного возраста, так не хотелось ее резать еще раз, я еще во время кесарева сечения и последующей вынужденной стерилизации налюбовалась на ее внутренности.
И вот, о чудо, под пальцами проскальзывает веревочка. Выворачиваю руку, цепляю веревку, но она выскальзывает. Еще раз, еще, рука уже довольно глубоко, еще немного и локоть коснется клыков… и, наконец, мизинцем, самым кончиком цепляю тонкий канатик. Подтягиваю, продеваю в петельку еще палец и медленно, аккуратно вытаскиваю. Рвотные позывы на этот раз не мешают, а только помогают, выталкивая меня из Маниного пищевода. Несколько долгих моментов, волна жара, когда еж застрял «на выходе» и показалось, что веревка сейчас лопнет и — все. Я отступаю от стола на шаг, ежик все еще висит на моих пальцах и веревочном «хвостике», сверкая ярко-зеленой попой и синей мордочкой, а ассистентка быстро отвязывает Манины челюсти и ставит капельницу. Хозяйка в дальней комнате завывает раненой волчицей, это же ее Манечка, ее сладкая девочка, вымученная, со слезами у мужа выпрошенная (муж всегда хотел йорка и год назад завел себе его).
Спешу к хозяевам, показываю ежика, висящего на двух пальцах и говорю «Повезло, что ежик на ниточке, без ниточки пришлось бы оперировать» и улыбаюсь, видя, как меняется от облегчения лицо хозяйки. Хозяин же, не сдержав эмоций, присел на лавочку, подтянул к себе супругу и крепко обнял ее, спрятав лицо. Пару секунд я смотрела на них, потом выкинула ежика и пошла обратно к Мане, чтобы успеть перетащить ее на пол до того, как та начнет просыпаться.
Хочу сказать, что урок хозяева поняли. На следующее утро, придя на повторный осмотр, они притащили пакет мелких игрушек с просьбой передать в какой-нибудь приют, где с ними будут играть щенки и те собаки, для которых такие игрушки не опасны. А малышка-йорк… что ж, я всегда говорила, что маленькая собачка с большой игрушкой смотрится презабавно.

Метки: , . Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

:bye:  :good:  :negative:  :scratch:  :wacko:  :yahoo:  B-)  :heart:  :rose:  :-)  :whistle:  :yes:  :cry:  :mail:  :-( 
:unsure:  ;-)