Игрек и долгая зимняя ночь

В современном мире разработано огромное количество антигельминтиков для животных. Огромное. Но есть ещё те, кто даёт своим собакам и кошкам человеческие глистогонные, не со зла, а по незнанию или по убеждению, что «человекам делают лучше!» Или по совету «знающих», коих даже больше, чем врачей. Ведь каждый норовит дать совет, если дело касается чужих животных.

Давно это было, чуть больше двух лет уже прошло. Купили люди котёнка бобтейла. У «заводчика» на «птичке», сидел один в клетке, продуваемой всеми осенними ветрами. Пожалели, взяли. Неделю упорно выводили блох, откармливали и пытались приручить, так как малыш шипел и кидался на руки. Через неделю ко всему прочему добавилась вялость, апатия, рвота, отказ от еды, слезотечение и чихание. Проверили — дуэт из двух вирусных инфекций, респираторной и кишечной. Ещё две недели лечили, попутно добивая блох. Долечили, выжил, перестал ругаться и драться, даже пузико наел. Вздохнули спокойно, подобрали корм и пару недель наслаждались бытом с маленьким пушистым игривым котёнком.
Прошло больше месяца. Посреди ночи меня разбудил муж со словами «Тебе звонит какой-то У». Не У, а Игрек, поправила я. Все номера в телефоне записаны по именам животных, отчего записная книжка выглядит странно и немного сюрреалистично, мне может звонить «Маша», а может «Элвис» или «Спок».
— У него судороги! — раздался в трубке захлебывающийся плачем голос.
— Едьте в клинику, — говорю очевидное, — срочно. В ближайшую, или в ту, где я вас принимала.
— Мы к вам едем, вы ближе!
Я аж проснулась. Ко мне домой кота с судорогами? У меня аппаратуры дома нет, препаратов всего ничего, до лаборатории полтора часа пилить — а тут котёнок, для таких крох судороги это почти приговор! Мы же дома только их старого кота из обострения выводили, сидя над ним часами, но там уже все было ясно и обследовано. Я их начинаю уговаривать всё-таки в клинику, объяснять, но нет. Вы столько лет лечили нашего старшего кота, говорят, сделайте хоть что сможете.
— Ничего не смогу, нет ресурсов, — со слезами на глазах говорю мужу, слушая короткие гудки. Он лишь философски пожал плечами и пошел одеваться и запирать собаку, одним глазом досматривая сны.

Судороги? Да если б только они! Состояние малыша приводило в ужас: он лежал на столе без сознания, приходя в себя раз в несколько минут для того, чтоб недолго биться в припадке и снова терять сознание. Бледный, маленький, как будто даже резко осунувшийся. На морде выделялись огромные затуманенные болью глаза. После осмотра у меня был один вопрос:
— Что из лекарств он мог съесть?
На меня удивлённо уставились две пары заплаканных глаз. Я подтвердила, что это не эпилепсия, не чумка и не агония, хотя до последнего недалеко. И они стали думать. Пока хозяева думали, я ставила в вену катетер. В ночи, в смешанных чувствах, с периодическими судорогами, в спавшиеся вены, которые рвались от малейшего прикосновения. С третьего раза я всё-таки его поставила и вздохнула, был риск что не получится совсем, чуть касалась вены — сразу надувался синяк, а ведь до вены, тонкой и «уходящей» из-под пальцев ещё добраться надо было. Получилось. В неудобном для котёнка месте на задней лапе, но ему на данный момент все-равно, а если выживет, то и сосуды уже лучше будут, можно потом переставить. Сейчас важно получить прямой доступ в вену.
Растворов у меня дома много, на любой вкус, а уж обычного физраствора тем более. Это именно то, что нужно. Вскрыла флакон, ввела несколько препаратов, которые помогут вывести токсины и подключила малыша к капельнице. И вот стою, держу котёнка одной рукой, второй вытягивая лапу, чтоб капалось хорошо, а хозяева все не могут вспомнить, что из аптечки могло валяться без присмотра или пропадало.
— Снотворное могло дать такое? — Спрашивают меня. Отрицательно качаю головой.
— Может быть вы сами ему что-то дали? Обработки от блох или глистов были?
— Да! — Радостно восклицают хором, — заводчик посоветовала дать Декарис по таблетке три дня подряд, а то мы в лотке несколько огромных червей нашли!
— Вы позвонили заводчику, который продал на рынке котёнка с блохами, глистами и вирусами, вместо того, чтобы позвонить мне или хотя бы спросить у продавца в зоомагазине? — Я поймала малыша в самом начале судорог и теперь держала бьющееся тельце, чтобы он не выдернул себе капельницу, — И дали котёнку человеческий препарат в огромной дозе?
— Ну, нам уже было стыдно вас беспокоить, после того как столько дёргали с лечением…
— Молодцы!
Я молча уставилась на котёнка, просчитывая варианты. Вариантов было до боли мало, да можно сказать не было вовсе. Человеческий антигельминтик, действующее вещество довольно токсично для животных, многократная передозировка, обмороки и судороги, нарушение сердечной деятельности… С такими условиями путь у малыша только в одну сторону.
— Езжайте домой, — голос, несмотря на старания, звучал обречённо, — вероятность гибели почти 100%, но, может, что-то получится… я позвоню когда будет ясен прогноз, но не раньше утра точно.
Спорить не стали. Я была не в настроении что-либо доказывать и не хотела ни с кем общаться, а тем более успокаивать хозяев котёнка. Я вообще не хотела с ними разговаривать, было больно и обидно, столько сил и стараний, столько над ним работали, а в итоге он умирает у меня на руках из-за какой-то глупости.
Вернулся муж, который ходил закрывать дверь за поздними гостями:
— В аптеку съездить? Или там уже бесполезно? — Он любит всех кошек без исключения и искренне переживал за малыша.
— Бесполезно. Тут почти ничего не надо, у меня все есть. Теперь ждать. Иди спать, тебе на работу вставать, а мы с собакой покараулим.
Разговаривать не хотелось даже с ним. Ничего не хотелось. Я села на пол, положила котёнка и на колени и накрыла пледом. А пёс как всегда, просто молча сидел рядом, согревая тёплым боком и все-все понимал.

Проснулась я от того, что пёс перестал храпеть и поднял голову, прислушиваясь к происходящему на улице. На груди слабо мурлыкал Игрек, согретый лежащими на нем ладонями. Мокрый от вспотевших рук, слабый, но уже тёплый и, главное, живой. На холодок, пробежавший по его телу как только я убрала руки, он отреагировал открытым сонным глазом и хриплым «Мрря?»
— Жить будешь?
— Мррря?
— Домой поедешь?
— Мррррря?
— А кушать?
На это малыш ответить не успел, так как мы оба резко были сдвинуты с места. Бедный Крис, который всю ночь наблюдал как я меняю флаконы с растворами, меряю температуру, грею и успокаиваю котёнка, а так же работал для нас подушкой, в итоге устал и под утро, когда судороги ушли, а я убрала флаконы и системы, заснул крепким сном. Я сидела рядом, держа маленький комок на коленях, ждала когда он очнётся и сама не заметила как сползла, пристроив голову на тёплый собачий бок. На работе над пациентом я не засыпаю, даже если не спала до этого сутки, а тут просто как будто выключили. Скорее всего, сыграло роль то, что я после суточной смены не спала, весь день в делах, а ночь поспать не дали, мозг осознавал бесполезность такого дежурства и тело отрубилось самостоятельно. А теперь я сидела на полу, в руках довольно активно для умирающего елозил котёнок, а вокруг радостно скакал пёс, услышавший заветное «кушать» и не желающий больше работать подушкой, когда рядом говорят волшебные слова.

Я задумчиво смотрела на Игрека. Худой, одни ребра да позвоночник, ещё слабый, но вполне активный. Он любопытно обнюхивал бинт, которым я прикрыла катетер на задней лапе. Попытался встать, пошатываясь и хромая на лапу с «лишним» катетером сделал пару шагов. Сел отдохнуть. Честно говоря, я просто оттягивала момент, когда придётся позвонить его хозяевам. Так долго оттягивала, что малыш успел изучить довольно большой стол, подойти ко мне, встать передними лапами на грудь, вытянув длинное тощее тело и спросить «Мя?»
— Не бойся, не оставлю, своих хватает, — я оглянулась на диван, где сидели две ревнивые статуи, рыжая и серая, наблюдая за каждым движением возможного конкурента. Конкурент тоже туда посмотрел, не воодушевился и сел, прижавшись ко мне. Его морозило и это было понятно, зато предложенный паштет он умял в два счета, урча и вымазывая морду в содержимом миски, а на пороге смерти так точно не едят. Надо отдавать.

— Капельницы делать неделю в ближайшей ветклинике, вот список препаратов, через пару дней сдать полный анализ крови, дальнейшее лечение будем корректировать по результатам, — я протянула людям исписанный лист. Игрек сверкал глазами на руках у хозяйки, завёрнутый в плед, который они привезли с собой. Я пару секунд пристально смотрела на него, затем попросила, — и без самодеятельности, ладно?

Через неделю Игрек пришел в себя окончательно. Он активно носился по дому с игрушками, чувствовал себя отлично, задирал старого кота и хорошо ел. К сожалению, лишь внешне было все прекрасно, анализы пришли удручающие. Слишком много испытаний за короткое время. Мне очень хотелось бы сказать, что он жил долго и счастливо, но не могу. Он жил ещё полтора года, хорошо жил, не мучился и был очень позитивным игривым котиком, омрачала его жизнь только необходимость принимать лекарства. Ох, как он это не любил, примерно каждый месяц он изобретал новый способ избежать приема таблеток или суспензий, каждый раз хозяева соревновались с ним в хитрости и изворотливости. Однажды он даже нашел способ делать вид, что проглотил таблетку, убегать и в одном укромном месте выплёвывать ее. Когда нашли этот «клад» оказалось, что там больше половины лекарств за пару месяцев, а мы голову ломали, почему ему так резко поплохело. Ещё месяц его пытались удержать, но он уже не откликался на терапию. В возрасте двух лет Игрек покинул этот мир, чтобы через время родиться снова, маленьким пушистым котёнком и попробовать прожить жизнь более удачно.
А для меня он навсегда остался тем хриплым тощим ушастиком, над которым я однажды ночью заснула в слезах, а проснулась с улыбкой.

Метки: , . Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

:bye:  :good:  :negative:  :scratch:  :wacko:  :yahoo:  B-)  :heart:  :rose:  :-)  :whistle:  :yes:  :cry:  :mail:  :-( 
:unsure:  ;-)