Берта: раз, два, прицел, пли!

Был тут забавный случай в те самые теплые деньки, которыми нас радовал сентябрь.
Есть у меня давние клиенты, приятный мужчина, который души в своей собаке не чает и его супруга, довольно прохладно относящаяся к собакам. По ее настоянию Берту, самого милого и радостного алабая, которого я видела, поселили не в доме, а в вольере. Ну не хочет она терпеть в доме собаку, собака линяет, пахнет, шумит, может погрызть мебель и т.д. Основное время Берта проводит на улице во дворе, а когда наступает вечер — уходит спать в шикарный трехкомнатный вольер с утепленной будкой. Там вольер круче, чем иная квартира. Сам мужчина — человек очень милый и простой, из тех, кто просто рожден заряжать позитивом. А вот женщина — довольно холодная и деловая, всегда при параде (ни разу не видела ее без косметики и в простых штанах, только деловые костюмы и красивые платья), когда я вожусь с Бертой, сидя на земле или (было дело, швы снимали) лежа на полу вольера под стоящей собакой, замечаю, как она брезгливо поджимает губы. А я что, танки грязи не боятся и ветеринарные врачи тоже.
И вот осень, тепло, можно сказать жарко, хозяин Берты уехал на пару недель в командировку, оставив собаку на попечение супруги и экономки. В одно прекрасное утро звонит мне Инна (хозяйка) и истерически плачет в трубку. Я думаю, ну все, кто-то Берту отравил/пристрелил (я уже доставала из нее дробь)/сбежала и еще море трагичных вариантов. Ни слова не могу из хозяйки вытянуть. Трубку передают экономке и она спокойно объясняет, что у Берты с утра жидкий стул и рвота, все с кровью и в огромных количествах. А Инна плачет, потому что считает, что супруг приедет и подумает, что она специально отравила собаку, хотя она уже неделю даже не приближалась к Берте, да и травить и мысли не было. Со стоном «женщины — чудо природы!» собираюсь и еду.
На месте вижу: экономка спокойна, как удав, садовник мечется и прячется за кустами, хозяйка, о боже, без косметики, в домашнем халате и тапочках, размазывает слезы по опухшему красному лицу. Берта посылает окружающим лучи счастья, периодически останавливается, срыгивает или пускает газы (да еще громко так) и продолжает весело скакать по вольеру, встречая меня. Весь пол в вольере в жидких зловонных лужах, действительно с примесью крови. Открываю вольер, присаживаюсь, чтобы принять в нос мокрый поцелуй, начинаю осматривать. В это время Инна висит на шее у собаки и умоляет ту не умирать. Берта от такого неожиданного счастья (столько внимания!) начинает радостно поскуливать. Хозяйка утыкается ей в шею и стенает «ну вот, это конвульсии, это агония!». Экономка пытается увести ее в дом, но хозяйка причитает, что останется с Бертой на смертном одре, ведь это ее долг. И все крепче обнимает собаку. Я в это время уже вставляю в прямую кишку градусник и фиксирую зад, обнимая поплотнее, чтоб не плясал. Заодно градусник прямо перед глазами. У Берты от переизбытка эмоций случается конфуз, она срыгивает на спину хозяйки и сразу же выдает тугую струю сзади, состоящую из градусника, жидкого кала и газов. Это все под напором влетает мне в лицо и шею (я была слишком близко…). Глаза успела закрыть, но от неожиданности шлепнулась на зад. И сижу, как в сцене из комедии, вся обделанная, на заднице, в луже, которую Берта сделала ранее. Представляю все со стороны и еле сдерживаю смех. Экономка сдержаться не смогла и начинает смеяться, ежесекундно извиняясь. Хозяйка отрывается от собаки и видит всю эту чудесную картину. Тут-то ее и пробрало — она свалилась в обморок. Дотащили хозяйку до дивана, экономка осталась с ней, а я подхватила садовника и попросила помочь умыться и помыть под напором водой из шланга пол в вольере. Пока занимались делом, пока поймали и, наконец-то, осмотрели Берту, я все-таки вытащила из садовника информацию, что накануне вечером собака стащила у него и сожрала полную кастрюлю маринованной майонезом свинины. Губа не дура.
Собаку полечили. Меня помыли. Садовнику сделали выговор. Хозяйку успокоили и обещали, что уж от этого Берта точно не умрет. Та так радовалась, что до приезда хозяина Берта ночевала в спальне, под присмотром. На третий день лечения, когда я снимала внутривенный катетер, я спросила Инну, как же так, разве в спальне не стоит резкий запах псины? Она, смеясь, ответила, что после пережитого и увиденного здоровая и помытая Берта для нее уже не пахнет, а шерсть — и фиг бы с ней, ковров нет, а полы и так моются ежедневно. А после того, как она поняла, что Берта ее, оказывается, любит и скучает по общению, запирать ту в вольере просто рука не поднимается. Да я и так видела, насколько изменилось отношение: пока Берта лежала под капельницей, Инна сидела рядом с ней прямо на земле, теребила холку, перебирала шерсть и совсем не боялась, что от нее будет пахнуть или замараются штаны.
А я теперь, когда меряю температуру, стараюсь находиться сбоку. И до сих пор ухахатываюсь, представляя, как со стороны смотрелась та курьезная ситуация.

Метки: , . Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

:bye:  :good:  :negative:  :scratch:  :wacko:  :yahoo:  B-)  :heart:  :rose:  :-)  :whistle:  :yes:  :cry:  :mail:  :-( 
:unsure:  ;-)